В последний месяц он почувствовал, как ответственность все больше перекладывается с ее плеч на его. Это затягивало. Королева плохо переносила вторую половину беременности, к тому же очень стеснялась своего нового облика: большого живота, припухших губ и растолстевшего носа.
— Я — урод. — говорила она, глядя на себя в зеркало. — Харвей Деми, что со мной делает твой ребенок?
В такие минуты консорт не мог удержаться от смеха.
— Просто у нас будет мальчик. Как ты и хотела.
— Я хотела? — Хельви делала круглые глаза и тут же начинала сама хохотать. — Это вы хотели. Весь Гранар. Надеюсь, когда я буду лежать после родов в гробу, то снова стану по-прежнему прекрасной.
Харвей, сам в другое время ценивший мрачный юмор супруги, сейчас этого не одобрял. Слишком близко подступал срок, и слишком хрупкой казалась сейчас ее жизнь. Он боялся об этом даже думать. Полгода с Хельви заставили его выпустить наружу то, что раньше Деми прятал глубоко внутри. Сделали его тем, чем он был всегда, но не мог показать открыто.
Харвей чувствовал, как она шаг за шагом уступает ему свои дела, полномочия, обязанности, осторожно убираясь отовсюду. Это и радовало, и настораживало его. По сути он уже стал королем. Но осталась ли Хельви королевой? К чему она готовилась, выдвигая его на первый план?
Эту странную перемену заметил в королеве и приехавший ненадолго с гор Дерлок.
— Поздравляю. — мрачно сказал он Деми после одного из Советов. — Тебе удалось за пару месяцев сделать с ней то, что я не смог за шесть лет. Она тебя не перебивает.
Босуорт сам изменился. Он стал более спокоен и уверен в себе не той прежней наглой, на зло всем, уверенностью, а ровным чувством собственного достоинства, за которым стояла убежденность в своей силе. Выступая на Совете он больше не кипятился по каждому поводу, стараясь обязательно отстоять собственную точку зрения и всех подозревая в дурном отношении к себе. Глядя на него сейчас, Харвей вдруг понял, как тяжело давалось этому сильному властному мужчине положение фаворита.
Вероятно, поостыв от первого гнева и переболев обиду, лорд Босуорт испытывал теперь своего рода облегчение. Если б не Хельви… При взгляде на королеву в его глазах время от времени читалась затопляющая душу тоска. Деми взгляд Дерлока напомнил глаза бездомной старой собаки, выгнанной хозяином за ненадобностью. По отношению к этому человеку консорт испытывал чувство похожее на стыд. Если б не Хельви…
Босуорт прибыл оговорить вопрос о предоставлении другой, более плодородной земли кланам Чизлхолмов и Мак-Дуфов. Отказа он не встретил и собирался через два дня возвращаться в горы.
— Песиваля я привезу, когда на дорогах будет поспокойнее. — сказал он консорту. — Сейчас, я думаю, ты и сам не захочешь рисковать.
— Куда их вообще понесло? — с досадой осведомился Деми. — Они что-нибудь объяснили?
— Феона говорила, ты их вызвал, — пожал плечами Босуорт, — чтоб участвовать в коронации.
— Возможно, в твоих глазах я идиот, но не до такой же степени, чтоб тащить женщину и двоих детей зимой, через горы, хоть бы даже и для похорон папы.
— Н-да. — протянул Дерлок. — Странная история. Феона говорила, что получила официальное известие, а не письмо от тебя. Ее это очень обидело. Бумага была за твоей герцогской печатью. Ее удивило, что не за королевской, как обычно. Но она все равно не посмела ослушаться.
Теперь картина становилась более или менее ясна. Герцогских печатей Деми среди конфискованных у него в Беоте вещей было предостаточно. Маленькие на перстнях, походные, большие для официальных случаев. Вероятно, что-то Кларенс привез с собой. Зачем послу понадобилось вызывать сына Харвея в столицу и как он намеревался использовать мальчика в давлении на отца, консорт не знал. Пока он считал Свища мертвым, его это его не беспокоило. Но сейчас прокурор опять ожил, и надо было срочно изобретать меры, как загнать его обратно в могилу.
* * *
Аудиенция Кларенсу была назначена на 11 часов вечера в пятницу. Дворец уже опустел. Деми считал, что расширять круг посвященных в тайну опасно, а использовать наемных убийц в королевской резиденции еще опаснее. Поэтому он поспешил к назначенному часу занять позицию в колоннаде нижнего этажа, по которой посол должен был идти к пустынной лестнице в верхние покои ее величества.
Но в дело вмешался случай, упорно мешавший Харвею стать хладнокровным убийцей. Сам консорт чувствовал себя неважно. Одно дело убивать в сражении: ты видишь врага, враг видит тебя, ваши шансы равны. Совсем другое — нападать из-за угла. Вся натура Деми протестовала против такого невозможного для него поступка. И тут все испортила погода. Резкая оттепель, в результате которой у Харвея не просто разнылись, а прямо-таки отвалились колени, над которыми когда-то на славу поработали палачи по приказу Кларенса. Вступило. Ни туда, ни сюда.
«Убийца-паралитик! — проклинал себя консорт. — Не нанять ли носильщиков до места преступления?» Посылать за д’Орсини и просить его в самый ответственный момент подменить себя Харвей не хотел. Он не мог перекладывать свою ответственность на других.
В результате консорт хромал до места предполагаемого нападения несколько дольше, чем рассчитывал, и злополучный посол уже успел прошествовать галереей. Оставалось ждать, когда Свищ начнет спускаться обратно, переговорив с королевой. Это сильно ухудшало ситуацию. Чертыхаясь про себя, Деми остановился в колоннаде, когда услышал приглушенные голоса на лестнице.
Осторожно подобравшись поближе, Харвей заглянул в холл, где начинались ступеньки, и обомлел. На втором пролете стоял сэр Джозеф Кларенс, а над ним, возвышаясь во весь свой громадный рост, лорд Босуорт собственной персоной. Наверное, он приходил проститься с королевой перед завтрашним отъездом, и сейчас спускался вниз.
Беотийский посол что-то горячо говорил горцу, а Дерлок с самым мрачным выражением лица почесывал бороду. У Харвея волосы на голове встали дыбом при одной мысли, что именно мог рассказывать Свищ бывшему фавориту. Дерлок слушал молча, иногда кивая в такт сказанному, иногда морщась. Наконец, посол затих, выжидательно глядя вверх на своего собеседника.
— Ну? Что вы скажите? — чуть громче спросил он.
Горец вальяжно потянулся.
— Скажу, что ты дурак, раз рассчитываешь на мою помощь. — произнес Дерлок, а потом неожиданно поднял руки, взял прокурора за уши и повернул ему голову.
Харвей услышал хруст ломаемой кости. Босуорт разжал ладони, и обмякшее тело посла рухнуло на ступени. Оно покатилось вниз по лестнице и застыло на площадке у подножия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
